Публикации

Версия для печати
29.03.2018. Односторонняя холодная война Запада

Проблема между Россией и Западом – это на самом деле проблема внутри Запада. Если новая холодная война действительно началась, то только потому, что элиты не смогли свыкнуться с новыми реалиями: баланс военной, политической, экономической и нравственной силы сместился настолько далеко от Запада, что его невозможно вернуть назад.

Нарастание напряженности между Великобританией и Россией является очередным доказательством того, что Россия и Запад вступили «во вторую холодную войну», по выражению Ричарда Хааса, президента Совета по международным отношениям. Я не согласен с такой точкой зрения.

Да, отношения России с США, а теперь и с Великобританией, хуже, чем в 1950-х годах, а вероятность прямого конфликта выше, чем после Карибского ракетного кризиса 1962 года. Учитывая сложность современного стратегического ядерного вооружения и систем противодействия, нельзя исключать возможность, что одна из сторон или кто-то третий спровоцирует эскалацию.

Ситуацию усугубляет отсутствие нормальной коммуникации между лидерами США и России из-за недоверия с обеих сторон. Американцы испытывают к России что-то близкое к ненависти, а в России многие относятся к Америке с плохо скрываемым презрением.

Такой психологический фон делает двусторонние отношения действительно хуже, чем в годы холодной войны. Но это не значит, что нынешнюю напряженность можно считать копией той холодной войны. Для конфронтации подобного рода требуется идеологический компонент, который однозначно отсутствует с российской стороны.

Россия не намерена развязывать новую холодную войну. Определенная степень конфронтации с США помогает президенту Владимиру Путину сплотить общество и повышает  националистические настроения в элите, тем не менее Россия не является государством, мотивированным идеологией. Имеющаяся идеология базируется на российской культуре и цивилизации, но ее страна не планирует экспортировать.

Кремль не стремится обращать других в свою веру. Российский подход во внешней политике строится на уважении национальных интересов и суверенитета и убежденности в том, что все народы и государства обладают правом свободного выбора в политике, экономике и культуре. Россия признают такие общечеловеческие ценности, как вера в Бога, семья и патриотизм, а также самореализация через служение обществу и стране.

Я бы хотел, чтобы хотя бы 2% выдвинутых против России обвинений во «вмешательстве» в американские выборы в 2016 году были доказаны. Это повысило бы мою самооценку как российского гражданина и научило бы американцев, – чье правительство уже давно вмешивается во внутренние дела других стран, – как опасно кидаться камнями, если живешь в стеклянном доме.

Однако проблема между Россией и Западом – это на самом деле проблема внутри западного мира. Американский истеблишмент пугает российским вмешательством, чтобы вернуть себе утраченный политический контроль, в первую очередь поставив под него социальные медиа, через которые прорываются  недовольные граждане и политики-маверики, неугодные этой элите.

Но даже если американской элите удастся вернуть себе контроль, более глубинный источник тревоги на Западе не исчезнет. В последние десять лет мир вошел вэндшпиль 500-летней гегемонии Запада. Она началась в XVI веке, когда Европа, обладая лучшим оружием и военными кораблями, приступила к колониальной экспансии. В последующие столетия европейцы использовали свое экономическое, культурное, политическое и прежде всего военное превосходство, чтобы перекачивать мировое  богатство.

На протяжении нескольких десятилетий второй половины XX века доминирующее положение Запада оспаривали Советский Союз и Китай. Однако после распада СССР Соединенные Штаты оказались единственным гегемоном, а мир, казалось, вернулся к историческому статус-кво. Но вскоре выяснилось, что США переоценили свои возможности, ввязавшись в геополитические авантюры, включая вторжение в Ирак. Потом случился финансовый кризис 2008 года, продемонстрировавший уязвимость капитализма в XXI веке.

Соединенные Штаты пытаются вернуть военное превосходство. В 2002 году Вашингтон в одностороннем порядке вышел из Договора по противоракетной обороне 1972 года. А затем американцы начали масштабное наращивание обычных вооружений и модернизацию ядерного арсенала.

Однако Россия, Китай и остальной мир не допустят возвращения американской гегемонии. Путин недавно четко дал это понять, продемонстрировав передовые системы стратегических вооружений в рамках концепции, которую я бы назвал «упреждающим сдерживанием». Посыл был ясен: Соединенным Штатам не стоит надеяться на восстановление абсолютного военного превосходства, даже если они положат все силы на победу в гонке вооружений и обескровят себя, как это произошло с Советским Союзом.

Предварительные оценки моих коллег и мои собственные позволяют предположить, что, даже если США решат в одностороннем порядке развязать новую холодную войну, их шансы в борьбе против России, Китая и других новых центров силы не  высоки. Баланс военной, политической, экономической и нравственной силы сместился настолько далеко от Запада, что его невозможно вернуть назад.

Тем не менее новая холодная война, даже односторонняя, будет очень опасна для человечества. Крупные мировые державы должны сосредоточиться на укреплении международной стратегической стабильности путем диалога; вновь открыть каналы коммуникации между военными и вернуть приличия в своё взаимодействие. Нам также стоит задуматься о новых возможностях сотрудничества в дипломатической, правовой, научной и образовательной сферах. Но прежде всего нужно перестать демонизировать друг друга.

Мир вступает в опасный период. Но проявив мудрость, мы сможем построить более сбалансированную международную систему, в которой крупные государства будут сдерживать друг друга, одновременно сотрудничая в разрешении глобальных проблем. Небольшие страны в свою очередь будут свободнее развиваться в соответствии с собственными политическими, культурными и экономическими предпочтениями.

Прежняя возглавляемая Западом система рухнула. Чтобы обеспечить себе мирное будущее, нам нужно начать совместную работу над созданием новой. 

Перевод статьи, опубликованной в Project Syndicate 20 марта 2018 года.